Как-то летом, когда работал в Новосёловской детской школе искусств, я предложил своему коллеге сплавиться на плоту по реке Кас, что в Енисейском районе. От Новосёлово это довольно далеко: около тысячи километров, но тогда проблем добраться туда не было. Везде летом самолёты. От Новосёлово до Красноярска мы долетели на Як-40, там сели на «Чебурашку» – так в народе называли Чехословацкий двухмоторный самолётик на пятнадцать пассажиров, и в тот же день были в Ярцево Енисейского района, где жили мои родители. Ярцево расположено на крутом берегу Енисея. Большое село. Раньше было районным центром, а при Хрущёве районы укрупнили и Ярцевский присоединили к Енисейскому.

Идём к дому моей матери, говорю Серёге: «Здесь ночуем у моей мамы, а завтра на самолёте улетим в Александровский шлюз. В пору моего детства мы жили там недалеко на другом шлюзе. Ты знаешь, что раньше был водный путь из Оби в Енисей? Между реками есть Водораздельное озеро. Из него в Обь течёт река Ломоватая, а с этой стороны, недалеко от озера, исток реки Кас. В верховьях реки построена система шлюзов, а между Касом и озером прокопан канал.

Некоторые шлюзы я знаю с детства: Александровский, Георгиевский, Налимный, Марьина Грива. Я на них бывал и видел. В Гражданскую, при отступлении, белые разрушили некоторые. Мы там находили винтовочные гильзы и даже палаш (вроде сабли, только короче).

Во время Великой Отечественной войны по нему прошёл весной последний караван. Канал этот ещё при царе Николае II построили. А вот и дом матери».

 Вечером за ужином я поделился своим планом с матерью. А она рассказала, как во время войны девчонкой работала в леспромхозе на плотбище.  «По Касу-то плотбища были, где заготавливали лес для сплава». – «Ну, мама, расскажи нам, как вы там работали?»

 «Да как сейчас помню это мученье. Нас, молодых парней да девчат, которые не на фронте, мобилизовали в леспромхоз на лесозаготовки. Вот где нахлебались горького до слёз. Я сначала сучкорубом была, а потом меня определили помощником вальщика. Я быстро научилась, и сама валила лес: мужиков-то мало было, да и те старые и покалеченные с той войны.

Зима. Морозы страшенные. Снег глубокий. Сначала надо снег разгрести, потом подрубить топором с той стороны, куда валить и пилить лучковой пилой. Вот за день-то и натопчешься. Таскаешь за собой лучок, мерку деревянную да топор. А еда-то какая была: хлеб чёрный с лебедой да капуста стылая. Из капусты варили щи. Иногда гороховую похлёбку, картошку.

Намотаешься так за день, придёшь в барак, весь обледеневший, в снегу, до смерти уставший. До полночи одёжу сушишь. А одежонка-то была – холщевина. Но весело жили всё равно. Молодые были: 16-17 годков только. Похлебаем похлёбки, отогреемся, да ещё и песни поём. Так вот», – замолчала, вглядываясь вдаль.

Утром раздумали лететь в Александровск – далеко сильно. Это сколько времени надо сплавляться! Решили лететь в Новый городок – сто километров от Ярцево. Леспромхозовский посёлок. Дня за три сплавимся.

«Вот ты говоришь, что сплавимся на плоту, а где мы его возьмём в этом Городке?» – спрашивает Серёга. «Построим. Возьмём с собой пилу, топор, а несколько брёвен найдём где-нибудь на берегу».

Прилетели. Идём по улице, говорю: «Здесь где-то мой знакомый живёт, надо у кого-ни- будь спросить». А тут идёт какой-то парень навстречу. «Да это же  Колька! Знакомый с детства. Николай, привет! Ты здесь откуда?» –  «Я сейчас живу в Городке. И брат Ефим тоже здесь. С Фомки переехал. Работаем в леспромхозе». – «Вот здорово! Скажи нам, Николай, где можно накопать червей и сделать плот? Мы будем сплавляться до Ярцево». – «Червей полно на берегу речки, где есть тальник. Под листьями на влажном песке. А плот… вот там спуститесь к реке, – показал рукой, – плавник на берегу с весны нанесло». – «Ну и прекрасно, а ты говорил, Серёга, где взять плот».

Поговорив ещё немного с Николаем, распрощались и пошли к реке строить плот. Я нарубил скоб из проволоки. Здесь же на берегу и проволоку нашли, которой вяжут пучки. Связали при помощи скоб и проволоки плот. Нашли пару ящиков, поставили на плот, как сиденья. Я вырубил шест, сделал пару вёсел и уже к вечеру отправились в путь по реке. Только Городок скрылся за поворотом, причалили к берегу, где близко к воде рос тальник. Низкий песчаный берег усыпан листьями и наносами из листьев и травы. Червей и правда оказалось густо. Набрали в запас и достали удочки.

 «Давай наловим рыбы да здесь и заночуем», – говорю Серёге. Пошёл, пока светло, в лес, надрал широкой бересты для ночёвки. Был июнь месяц и береста снималась легко. «Серёга, готовь костёр, а я начну рыбачить». Вода коричневая с песком. Будет ли клевать? Только забросил и сразу поклёвка резкая, уверенная. Подсекаю. Елец крупный. Пока Серёга развёл костёр, я уже наловил на уху. И он тоже взялся за удочку. «Вот это да! Это клёв!» – с расширенными глазами закричал он, вытаскивая одного за другим крупных ельцов. Наловили рыбы и в запас, подсолив. Сварили уху, после ужина ещё порыбачили. Клевало даже в темноте. На ночлег устроились под густой елью, подстелив бересту. Утром ещё порыбачили, клевало отменно. Позавтракали вчерашней ухой и отправились дальше.

Вода в реке большая, течение сильное и плот несёт быстро, только успевай подруливать вёслами. В одном месте река делает крутой поворот и течение бьёт в высокий берег, а с него, как копья, торчат сухие стволы тонких елей без веток. Ветки-то весенними паводками обломало и нас стремительно несёт на этот частокол. «Серёга!» – ору я, – веслом справа загребай сильнее». А сам схватился за шест и стал отталкивать плот от берега. Ух! Пронесло. Больше таких мест, слава Богу, не было. И мы спокойно плыли по течению, приноровились хорошо управлять ходом.

В обед причалили к берегу. Поели и порыбачили. Клевало хорошо, не так, как вчера, но тоже прилично. Я подумал, что возможно в том месте, где вчера рыбачили, намывает червей, вот и собралось так много рыбы. Отправились дальше, хотя было ещё рановато, но место уже больно подходящее у большой Курьи. И, как оказалось, глубокой. На берегу увидели тропу, у воды – следы, как коровьи, только больше и острее. Лоси! На водопой ходят. Устроились и за удочки. Около Курьи, на тиховодье, стали клевать окуни. Половив окуней, я переместился дальше в Курью и поймал подъязка, а потом крупного ерша размером со среднего окуня, круглого, толстого, полного икры. Для навара ещё поймал штук десять таких же крупных ершей. Вот это да! Монстры какие-то! На водохранилище- то ершей полно, но мелкие. Или вырасти не успевают. Занимаемся костром, варим ужин и вдруг: бу-бух, как дерево в воду упало или трактор свалился. Что это? Я побежал к берегу и машу Серёге рукой – иди сюда. Прибежал Серёга, смотрим, а через реку, фыркая, плывёт лось. Видимо, почуяв нас, ушёл дальше и решил скрыться на другом берегу.

На другой день, где-то к обеду, выплыли к устью реки. Берега густо заросли тальником и забиты плотно брёвнами. «Ничего себе! – удивился Серега. – А что их никто не убирает?» – «Кому это нужно?! Проще дерево свалить, чем из этого тальника их выкорчёвывать. Технику тоже не загонишь». Пока говорили, выплыли к Енисею: «Смотри на том берегу Енисея тоже видны брёвна. Как-то в отпуске летом мы с братом там плотили плот на дрова. С чистого-то берега тяжёлые брёвна катать по камням непросто, а здесь… Вот в Ярцево причалим и увидишь, что весь берег в поленницах дров. Ловят брёвна, скатывают с берегов и плавят. И наш плот на дрова пойдет». – «Вот бы нам в Новосёлово этот плавник в кустах! Мы бы нашли, я думаю, способ достать его».

 По Енисею плыть – красота. Любуемся берегами, слегка подруливая, чтобы плот не развернуло.

Ещё одну ночь пришлось ночевать на берегу Енисея. Причалили в устье маленькой речки Таловки в заводь.

«Вот смотри там на берегу три ели стоят рядом. Это наш бывший стан. За ними тропа на болото. Ходят за ягодами черникой и клюквой. Иногда мы здесь ночевали, вот и мы с тобой сегодня там заночуем». Выгрузили вещи, унесли под ёлки и за удочки. Конечно, здесь клевало не так, как на Касу, но рыбачить можно.

На другой день после обеда были уже в Ярцево. Вот такое у нас получилось путешествие. Память на всю жизнь.

Георгий ЖУРАВЛЁВ,

с. Дзержинское