Распрощавшись с холостяцкой жизнью, увлечение Красноярскими Столбами я сменил на охоту. Моей половине спокойнее: там может быть разношёрстная компания, а здесь – одни мужики. Да и с возрастом интересы меняются. Сосед по квартире, в ту пору ещё коммунальной, купил мне в Москве (в Красноярске был дефицит) двустволку – ружьё ИЖ-58 16 калибра. В качестве экипировки на охоте пригодились доставшиеся мне в наследство от армейской службы солдатская роба и кирзовые сапоги. Приобретя необходимое снаряжение и оснастку для набивки патронов и получив охотничий билет, стал в охотничий сезон по выходным дням охотиться в окрестностях города, конечно, только в разрешённых местах. Охотился и один, и с напарником. По добыче охота не всегда была удачной. Но по эмоциональному настрою охота для охотника-любителя всегда в радость: стремление удовлетворить охотничий инстинкт заложено у мужчины в генах. А ещё – на охоте хорошо осознаёшь свою взаимосвязь с природой! Тайга неторопливо погружается в сумрак, солнце уже давно ушло за вершины деревьев. Тихо, спокойствие нарушает только негромкий хруст валёжника под кирзовыми сапогами. Поднимаюсь по пологому склону холма. Слегка устал: весь день на ногах, да ещё тащу зачем-то спальный мешок в рюкзаке – думал потребуется, если случится заночевать в тайге. Но надо спешить на полустанок – не пропустить электричку. Охотничье везение не задалось – всего два рябчика! И всё-таки ружьё ещё не зачехлено – до железнодорожного пути должно быть не меньше километра, а на охоте может быть всякое – в том числе и неожиданная удача.

Наконец, вышел на большую поляну, огляделся… Среди травы и кустарников видны пни спиленных деревьев. Сверив на всякий случай свой маршрут с компасом, продолжаю продвигаться по поляне… Вдруг что-то кольнуло – взглянул по ходу вверх… летят! Я замер… Вдалеке высоко, поперёк моего маршрута, с левой стороны летят глухарь и копалуха (самка глухаря), разворачиваются и летят уже справа от меня в мою сторону, садятся на вершину сосны, что на дальнем краю поляны. Между нами метров двести. Мысль – мечта: полетели бы на меня! Стою, не шевелясь, несколько минут. Невероятно – глухарь летит прямо в мою сторону! Вскидываю ружьё, веду, даю опережение – стреляю. Глухарь резко снижается вниз и оказывается летящим низко над землёй, слева от меня метров в десяти. Тут охотничий азарт взял надо мной верх – второй выстрел сделал практически без опережения… Глухарь опустился на землю, я к нему. Он тяжело взмахнул крыльями и отлетел вниз по склону на несколько метров, я за ним…, он снова повторил свой манёвр…, уйдёт! Перезаряжая двустволку, на несколько секунд отвёл от него глаза. Поднял голову – птицы не видно… Вскакиваю на высокий пень – усталости как не бывало! Всматриваюсь вниз по склону, прислушиваюсь… – тишина, не видно и не слышно. Слышу только свой учащённый пульс. Соскочил с пня, поднимаю голову. Высоко-высоко с той стороны, куда я вглядываюсь, летит копалуха…, пролетает надо мной – потеряла, ищет. Сопровождая её взглядом, я в тот момент посочувствовал птице, потерявшей друга, и у меня не сработала реакция охотника – попытаться достать её выстрелом. Надо искать. А уже совсем сумрачно. Прошёл вниз на несколько десятков метров, трава высокая, кустарник – глухо! Поднимаюсь обратно к пню, на который «взлетал». Что делать? Добыча где-то здесь… Эмоциональное возбуждение постепенно спадает. Надо принимать какое-то решение. Луна, сменившая солнце, своим тусклым светом, отражённым от дневного светила, не даёт тьме наглухо покрыть землю, позволяя лучше осмотреться, и словно подсказывает мне – располагайся поудобней до утра. Верно, и спальный мешок сгодился – решаю заночевать. Если кто-нибудь ночью не обнаружит птицу, то глухаря принесу домой. Разворачиваю спальный мешок возле пня, сапоги под него – под голову, портянки в мешок – под себя, ружьё – под мешок, с краю. Ночевать так в тайге мне не впервые. Правда, это было вдвоём с товарищем. Но тогда была непогода – моросил дождь. Сейчас комфортнее… Немного тревожно, но вспоминаю: во время службы в армии приходилось идти ночью по гужевой дороге через тайгу без всякого оружия – волки не съели. Впрочем, шёл попросить на случай обороны карабин – ночью ревел медведь вблизи нашего ночлега: команда из трёх человек, двое солдат и я – сержант, на месяц были отправлены осенью в тайгу для заготовки дров. Вышел вечером после работы и ужина, а пришёл в расположение подразделения уже ночью при свете луны. Стараюсь задремать.

 Вспоминаются и мои юные годы. Дядя Вена (Вениамин) – двоюродный брат матери – в один из осенних дней предложил мне пойти с ним на охоту. Пошли на зайцев. Это был мой первый выход на охоту. Проехали на автобусе до конечной остановки, дальше пешком за город. Примерно через полчаса ходьбы уже не видно никаких строений. Прошли ещё подальше и разошлись: Вена пошёл в сторону леса, мне сказал идти дальше вдоль опушки. Иду по утоптанной тропе несколько минут, моего ведущего уже не видно. Вдруг из-под куста выскакивает собака довольно высокая, но какая-то странная – нет чтобы облаять меня или хотя бы взглянуть в мою сторону! Нет, она, стремглав, скачками бросилась наутёк по тропе! А я, озадаченный этой встречей, продолжаю выслеживать зайца. Появляется дядя:

– Кого-нибудь видел?

– Какая-то странная собака – голова маленькая, а уши большие – выскочила и прыжками от меня!

 Вена смеётся:

 – Это заяц-русак! Надо было мне заранее тебе о нём рассказать. Ну да ладно! Спускайся в этот овраг…, вон там, у дальней берёзы, и иди по нему в мою сторону. Я, переживая упущенный охотничий кайф, пошёл выполнять наказ с надеждой снова увидеть зайца. Через непродолжительное время впереди прозвучал выстрел. Вылажу из оврага наверх, дядя демонстрирует мне наш трофей – копия «моей собаки».

Пошли обратно в город. Идём молча по тропе, Вена впереди, я – на расстоянии нескольких метров за ним, ружья в руках – может, ещё спугнём. Я этого особенно жду – держу палец на курке, чтобы не упустить момент. Запинаюсь о кочку – выстрел! Выстрел пришёлся в землю, перед моими ногами. Дядя спокойно оборачивается:

 – С первым выстрелом!

Разрядили ружья. Вена – «стреляный воробей». Он действительно стреляный. В юношеском возрасте, когда мы два года жили в селе Сухобузимское, его на охоте нечаянно ранил в руку товарищ. В больницу не пошёл – у приятеля могла быть большая неприятность. Моя мать, фельдшер, сделала ему всё необходимое дома.

Хорошо дышится на природе…, открыл глаза, прислушался: тишина, ружьё на месте… Да, жаль, если меня опередят…

Однако глухаря я уже добывал. Пошли вместе с Евгением. Он совсем неопытный охотник. Долго бродили по лесу недалеко друг от друга, встретились на небольшой поляне, заросшей высокой травой. У Жени из-под ног взлетает глухарь. Я беру на прицел – выстрел! Птица падает от меня метров в двадцати, где-то поблизости от стоящей особняком берёзы. Видимо, намертво – никакого трепыханья. Где она – трава скрывает. Делаю круги вокруг берёзы, постепенно приближаясь к ней.

Женя:

 – Дай хоть подержать, никогда не видел глухаря!

Я завершаю своё кружение возле самого ствола берёзы, где лежит мой трофей. Оказалось – копалуха. Поднимаю, передаю товарищу для осознания причастности к удаче. Если бы он не спугнул, возможно, добычи бы не было.

Отлежал бок – надо повернуться. Копалуха-то была не одна. В селе Дзержинском подстрелил. Забавно получилось: целился в рябчика, а убил глухаря! Охотился за речкой Усолкой в сторону деревни Кедровки. Попадались всё одни дикие серые голуби. Возвращаясь к селу, увидел далеко летящего, как мне показалось, рябчика. Слежу за полётом – сел на сосну. Осторожно сокращаю расстояние, беру на мушку, ба-бах – падает. Подхожу и глазам не верю – глухарка! На пути к селу встречаю мужика. Увидел мою добычу, удивился:

 – Не видели здесь глухарей!

Наверное, не охотник. Пришёл домой, тесть увидел среди моей добычи глухаря, загорелся.

 – Надо ружьё купить!

 Ружьё на месте – под спальником. Дикие голуби – неплохо, а рябчики лучше. С приятелем и товарищем по работе Петром мы много делали выходов в тайгу и за кедровым орехом, и на охоту за боровой дичью, не обходили и зайцев. Однажды он приспособил на своё ружьё оптический прицел и предложил мне посоревноваться с ним в удаче. Разошлись по ельнику. Добыть рябчиков, если они есть, – дело времени. Слышу призывный свист Петиного манка, мало отличающегося от пения рябчика, и время от времени ответный свист введённой в заблуждение птицы. На ответный свист время от времени слышен выстрел. По звуку ориентируюсь, чтобы и не потерять друг друга, и не сблизиться слишком близко с риском подстрелить напарника вместо рябчика. Удача сопутствовала нам – попали на хороший выводок, вероятно, не на один. К вечеру сошлись, подвели итоги – поровну. Пришёл домой, выкладываю добытое в таз. Жена посмотрела:

 – Я понимаю – ты устал, но придётся помогать мне!

 Вдвоём, хотя и поздновато, но общипали!

 Петру однажды «повезло» – столкнулся в тех местах с хозяином тайги. Рассказывает:

 – Возвращаюсь домой. Вечереет, тихо… Слышу впереди слабый хруст. Всматриваюсь – впереди, довольно близко, на тропе, мне навстречу медведь! В ружье дробовой заряд на рябчиков. Сменить на пули Жакан! Переламываю ружьё, выбрасываю патроны, в патронташ – за пулями... не могу справиться, поднимаю голову – зверь ближе. Не успею! Подхожу к ближайшему дереву и с силой ударяю по нему прикладом несколько раз! Косолапый рявкнул, сошёл с тропы и пошёл в обход. Выждав, я перезарядил ружьё и продолжил путь.

– Тебе однако повезло!

– Ты о чём?

– Не успел перезарядить!

– Да, наверное, ты прав.

– Твой опыт надо взять на заметку!

 Однако ещё немного подремлю… Косуля – не рябчик! Давно хотел попытать счастья. Однажды поздней осенью знакомый тестя – охотник с большим опытом по отстрелу косуль, прослышав про моё охотничье пристрастие, предложил сводить меня на охоту за косулей. Я, конечно, согласился. Он вручил мне карабин, и мы пешком пошли в лес. От села ушли довольно далеко. Снег ещё не выпал, но уже холодно. Ходили часа два по местам, где водятся косули. Увидели лишь одну далеко, метров за триста. Мой благодетель выстрелил, промазал – ушла!

Земля накрыта белым покрывалом. Снег ещё не глубокий – первые дни зимы. Иду на лыжах в районе старого аэродрома в сторону Кошкиной горы, в руке ружьё, заряженное картечью. Иду медленно, весь – внимание… Пока никого не видно. Навязчивая радужная мысль: если добуду – придётся бежать за санками! Выехал на небольшую прогалину. Слева высокий сплошной кустарник. Скоро и село будет видно, а так и не встретил… Неожиданно передо мной, метров в десяти, слева из-за кустарников с треском взмывает вверх косуля – передние ноги под себя, голова с длинной шеей и короткими рогами в одну линию с туловищем и вытянутыми задними…, совершив гигантский прыжок, опускается посреди поляны и молниеносно скрывается в лесу. Нет, у меня рука с ружьём даже не дёрнулась – я стоял как завороженный. Какая сила и грациозность, какая красота! Это был самец. В моей памяти этот впечатляющий прыжок запечатлелся как в замедленной съёмке.

О, продрых – совсем рассвело! Быстро собираюсь и с ружьём вниз, искать! После непродолжительного поиска обнаружил в кустарнике… перья глухаря. Опоздал! Наверное, лисице повезло. Надо домой возвращаться. Добыча хоть малая, но есть. Да и дома беспокоятся.

Да, охотничий инстинкт у современного мужчины – непрофессионального охотника – из-за невостребованности, конечно, ослаб, потеснившись в пользу потребности общения с природой. Действительно, только при непосредственном общении с природой человек по-настоящему может быть счастлив!

Виталий ДОРОДНЫЙ,
с. Дзержинское



Добавить комментарий