Здесь первооснова всякой красоты. Это моё место, здесь я обретаю покой. Но, признаюсь, я впервые за зиму выбралась в лес, остро поняв эстетическую деградацию своего существа.

Вокруг царит такая дневная лучезарь! Солнце повисает над зелёными складками сосен. Нацеливаю фотоаппарат туда, где прячется его красный шар. Улавливаю момент сделать снимок. А оно вдруг игриво у меня спрашивает: «Ну что, зачерствела? Давай потолкуем…»

У меня свой разговор с лесом. Встаю на широкий след снегохода, радуюсь, ноги не проваливаются, и медленно ухожу вглубь соснового бора. По обе стороны тропы ровной шеренгой устремляются высоко в небо стройные сосны. В нижнем ярусе подростки – сосёнки, нежные, пушистые. Воздух свеж ароматом хвои и смолистой коры, ведь сегодня первая оттепель.

Какая прекрасная внешность у леса! И мне так захотелось хоть с кем-то поговорить, поспорить. Но с кем? Оказывается, не с кем. У подножия неба тишина, будто лес потерял голос. Тихо впереди, тихо позади.

А где же пересвисты, трескотня и другая птичья музыка? Дело в том, что урожай шишек на сосне, лиственнице и других хвойниках бывает не каждый год. А в этом году шишки почти нет. Поэтому нет птичьего оживления, не стучит пёстрый трудяга-дятел, я не нашла даже бисерных следов мышек.

Но самое замечательное в нашей жизни – это неожиданность. В глубине моего пути я оказалась в смешанном лесу. Передо мной открылись нереальные картины. На пнях и пенёчках, на согнутых стволах деревьев, между ветвями – ко всему этому примостилось столько причудливых снежных чудовищ! Мой аппарат щёлкал и щёлкал. Я тут же проверяла кадры. Близко к изваяниям я подобраться не могла, снег очень глубокий, а голенища валенок короткие.

Боже, не могу представить себе художника, который сотворил эту красоту, как он сумел придать этим художествам такие поразительные сходства то с человечками, то с лесными обитателями. Всё естественно так похоже! Я легко угадывала  –  кто на кого и на что похож. Вот на кривом морщинистом стволе старой берёзы, задрав морду, обхватив ствол, лежал медведь. Огромное, белое, гладкое туловище говорило о его силе: «Я имею честь быть здесь хозяином». Какое же правдоподобие! Я обомлела и уже боялась двигаться, будто он оживёт.

Моё воображение и далее поражали свисающие шапки с пней и пеньков. На валёжине увидела штук с десяток больших и маленьких комков и комочков, фантастически похожих на зайчат. Много ещё чего накрутила тут матушка-зима. Ни в одну зиму таких чудес я не видела.

Всё дальше меня увлекали эти забавные образы. Пора возвращаться, говорю себе, а сама всё щёлкаю и щёлкаю аппаратом, уже и он даёт знать: батарея разряжена.

Я не люблю уходить обратно той же тропой. Скучно это.

Я снова у подножия неба. Уставшие ноги подкосились, я присела на снег. Присмотрелась, а вокруг лишь два цвета: белый и голубой – снег и небо. Оно дышало оттепелью. Я прошептала: «Ещё одна весна…»

Галина ШАХОВСКАЯ



Добавить комментарий