Во время службы в армии, готовясь однажды к политинформации в Ленинской комнате казармы, я просматривал газеты с выпиской для себя нужной мне информации. Очередной газетой была «Комсомольская правда». Листал страницы и вдруг на одной из них увидел знакомое мне лицо с внимательным добродушным взглядом. Это была фотография моего земляка, моего друга Петра Панченко.

Петю знаю давно. Вместе учились в школе, правда, я был старше его и окончил школу раньше, поступил на учёбу в институт. Петя увлекался радиоделом, рисовал схемы, монтировал радиоприёмники и радиопередатчики, часто выходя в эфир со своим любимым позывным: «Я, Туз – 3 – Туз», просиживая на связи с партнёрами по несколько часов.

После окончания школы поступил в техникум. Шумели над головой парнишки из села Шеломки кедры, а перед глазами было море и слышалось ему тяжёлое, чистое дыхание океана. И когда подошёл срок службы, упросил военкома призвать на флот.

Военно-морскую выучку начал получать с ноября 1972 года в радиотехнической школе. (РТШ) около города Владивостока на знаменитом острове Русском. Закончил её досрочно с отличием по специальности гидроакустик. А затем, в апреле 1973 года, познакомился со своим кораблём – противолодочным крейсером «Ленинград» – лучшим из лучших на Краснознамённом Черноморском флоте. Знакомство состоялось не в море, а на судоремонтном заводе в городе Николаеве. Там шла плановая подготовка крейсера к дальнему походу: ремонт, покраска, установка новой современной аппаратуры. И ещё занятия, занятия, занятия…

 – Первый раз попал на корабль и даже растерялся немного. Честно. Никогда не думал, что есть такая сложная аппаратура. Мне сказали: «Будешь на ней работать во время службы». Мой крейсер был введён в состав Черноморского флота в 1969 году после его спуска на воду. Его длина составляла 190 метров, ширина – 34. В то время это был один из самых многочисленных кораблей: 190 человек командного состава и 560 мичманов и матросов.

Вот так связалась судьба сибирского парня, отличника боевой и политической подготовки, старшины I статьи Петра Панченко с морской действительностью. А она была не из лёгких…

В то время заканчивался военно-морской конфликт между Израилем и Египтом. Одним из морских военных полигонов для этих воюющих государств стал судоходный для плавсредств многих стран Суэцкий залив, являющийся продолжением общеизвестного Суэцкого канала. Израильские военные специалисты заминировали его глубинными минами на всём его протяжении.

Когда правительство Объединённой Арабской Республики (Египет) обратилось к нашей стране с просьбой помочь в разминировании Суэцкого залива от мин, грозно притаившихся в голубой воде Красного моря, среди кораблей, поднявших якоря, был крейсер Петра Панченко, командира команды гидроакустиков.

По его воспоминаниям, почти сорок суток, не останавливаясь ни на час, шёл крейсер «Ленинград» из Севастополя по Чёрному, Средиземному морям, Гибралтарскому проливу вокруг Африки по водам Гвинейского залива Атлантического океана около почти 20 государств Западной Африки. Обогнув мыс Доброй Надежды, самой южной точки африканского континента, бороздил воды Мозамбикского пролива и Аденского залива Индийского океана, подходя к месту выполнения поставленного государственного задания – Красному морю.

 – Поход начался 11 июня, а уже 23 июля мы вошли в район минных полей, – Пётр нетороплив, лаконичен в разговоре со мной. – К тралению приступили, не теряя времени. Почти каждый день с палубы крейсера поднимались вертолёты и уходили на поиск. А затем уже ставилась задача перед моей командой.

Вот так рассудительно, по-сибирски основательно и ответственно отвечал он на мои вопросы. И вспоминал, вспоминал… медленно поднимающееся над Красным морем солнце, непроницаемо тёмные глубины моря, из которых гидроакустики по несколько часов выслушивали подводные звуки, до рези в глазах всматривались в импульсы на экране станции, чтобы обнаружить на дне залива установленные мины, срочно передать командованию крейсера их координаты. И так с каждым обнаруженным смертоносным грузом.

Отдаёт должное своим подчинённым. Одному из его операторов стало плохо, ни слова не говоря, его место занял его товарищ, хотя сам только что был за пультом около экрана положенные четыре часа.

Пётр Николаевич мало говорит о себе, всё больше о них, каждый из которых выполнял своё дело наилучшим образом.

 – Вообще много узнал за три года службы. Вот хоть этот поход. Праздник Нептуна, купание при пересечении экватора, иностранные корабли, – вспомнив что-то, улыбнулся, – ананасы, бананы, кокосы – ешь сколько хочешь. Интересно… Пальмы вот впервые увидел. Понравились ли? Красиво, конечно. Кедры, однако, лучше смотрятся.

А вот слова под фотографией Петра, опубликованной в «Комсомольской правде» тех лет: «Пролегла дорога старшины I статьи, командира команды гидроакустиков Петра Панченко от далёкого сибирского села Шеломки до самого Красного моря. «Я иногда смотрел на пальмы и видел родные кедры… Это не мираж, конечно…»

 – Да наше шестимесячное плавание было необычным. Во многих отношениях. И всё же самым непривычным был климат. Питьевая вода ценилась на вес золота. Это заметно осложняло выполнение поставленной задачи, изматывало нас. Но мы не раскисали. Понимали, что это важно, это надо сделать!

Жизнь шла своим чередом. В свободные от вахты часы матросы не скучали. На палубе играли в волейбол, устраивали кроссы, шлюпочные гонки на приз Суэцкого залива, смотры-конкурсы художественной самодеятельности, плавали на шлюпках к коралловым рифам, купались там, ловили рыбу, загорали. После такой отличной разрядки и вахту нести легче, и настроение поднималось.

Что такое плюс 60 по Цельсию несносной тропической жары? А это незаметно было ему и его друзьям во время рискованной «охоты» за невидимыми минами, хотя, по его словам, пот даже просачивался через подошвы тапочек.

А потом было возвращение домой с дружественными визитами в Сомали, на остров Маврикий, в Республику Экваториальная Гвинея и в Сенегал.

Дальше в его морской судьбе был ещё один длительный учебный поход из Чёрного в Средиземное море, где их крейсер посетил Министр обороны СССР А.А. Гречко, вручил им награды с благодарностью за успешно выполненное важное государственное задание.

Прошло время. Разъехались по домам сослуживцы Петра и вместе с ними на их груди по два жетона «За дальний поход», вместе с ними извлечённые из матросских рундуков белоснежные кораллы и запонки из акульих зубов – единственные «трофеи» длительных боевых походов.

Я ни разу не услышал от него слово подвиг. И он, строго подтянутый, знающий и оценивший по службе своих подчинённых, говорил о сделанном ими – служба. Это не только скромность. Это ещё та простая и вместе с тем мудрая философия, что, быть может, непонятна людям сугубо гражданским. Но она хорошо знакома ему, верившему в своих друзей, с честью выполнившему свой воинский долг. Служба – коротко и ясно для них, которых много, и все они в тельняшках.

Петя, с прошедшим тебя праздником! Попутного ветра в поднятые паруса, семь футов под килем и дружбы, крепко завязанной морскими узлами.

Анатолий МУРЫГИН



Добавить комментарий