Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Дзержинское
25 октября, пн
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Дзержинское
25 октября, пн

Хоть поделиться, ей богу, теперь тем, что душе моей снится

17 августа 2021
4

«Знать ещё один язык – значит иметь ещё одно сердце» – гласит пословица.  А иметь язык, идущий из сердца и души – значит иметь вторую жизнь, это моё мнение.  Я говорю  о простом словесном изобретении человеческой речи – о юморе, шутках. Они рождаются в душе и имеют большую нравственную силу.

По своей особенности и красоте этот язык похож на резные ставни, на кружево прошвы. Он важен и когда тебе хорошо, и когда тебе плохо, и хандру как рукой снимет. У такой речи нет грамматических правил, она живёт ради смеха, настроения и выручит в любую минуту.

Я сегодня не обрекаю на тоску-печаль, на хандру, а постараюсь, насколько получится, смешить историями из нашей семейной жизни. Это малая, но важная часть моего детства и последующих долгих лет жизни нашего фамильного рода.

Обладать и распоряжаться юмором ради смеха у нас есть кому…

Родились и росли мы среди простых крестьянских изб и, конечно, в общении с простыми людьми впитали в себя красоту и загадки деревенской жизни. От матери и отца, а также, живя в родстве и соседстве с такими же простыми людьми, как мы, с малолетства мы общались говором деревни. Я никогда не стесняюсь такого произношения, я люблю его, радуюсь деревенской речи, когда родня в сборе. Нам и говорится легко, и дышится всей грудью.

«Деревенщина» – не раз мне крутили пальцем во лбу. Не обижаюсь и не забываю с детства разные производные юмора: шутки, присказки, подковырки, приговорки да милые насмешки. Иногда в них и смысла-то нет, а просто смешно. Поэзия недаром точно подмечала, что в чертах русской речи и русского лица прочно оседает красота. Конечно, не каждому нравится увидеть себя как в зеркале в какой-либо шутке или подковырке. На деревне вообще язык юмора всегда дерзкий, вчастую неудобный и даже противный.

Я помню, если бабы друг друга поддевали язвительно, они ругались, а точнее это называлось словом «брехались». Мужики по пьянке даже дрались, если в шутке улавливали на свою Маньку (или Соньку) характерные признаки.

Русский народ – чудной народ. И нашу семью чудо не обошло. У юмора у нас в роду есть постоянная прописка. Третьим ребёнком в семье родилась девочка. Её никогда невозможно было увидеть в одиночестве. Её всегда окружали и любили дома, в школе, на работе. Своей смешной разговорной речью она дивит днём и ночью, притягивает к себе и добротой, и шуткой. С таким талантом она родилась, и юмор у неё течёт ручейком. Бабушка Полина про это так и говорила: «Ну, опять у нашей (по имени) речь помешалася, расшаталася».

Мне сестра разрешила вывести на странички рассказа шуточные истории, приключившиеся с ней. С них я начну семейные предания.

Сестра была любимицей отца. Он ожидал её прихода, потому что прямо с калитки она сморозит какой-нибудь «тяп – ляп», отец хохотал, сотрясаясь всей грудью. В тот момент он был уже совсем незрячим, свою дочушку уже не видел и потому был рад её приходу с её причудливой речью, она вселяла в него желание жить. Я знаю, насколько не скучно нам всем бывает побыть с ней хоть минуту. А вспоминая эту историю, я и ночью хохочу. Наша мама держала в голове десятки рецептов лечения травами. Мы в них верили, потому что помогало. Вот этот прост: мокрец-траву в кепку и на голову. В этот день мама уходила в церковь. По пути с работы к ним зашла сестра. Отец на крыльце раскуривал папироску.

«Дочушка, сильно с ночи болит голова, – жалуется, – приложи мне мокреца». От роду быстрая, неугомонная дочушка махом нарвала в тени мокреца, напихала в кепку и на голову. Всё, дед лечится! А сама она на кухне хлопочет. Вернулась мама. Как бы суметь передать смешно дальше что было. В ограде мамин хохот: «Доченька, погляди на батьку!» А у батьки из-под фуражки висит, извиваясь, жирный розовый червь! Дрыгаясь, он пытается целиком высвободиться из-под кепки. Сестра с травы не стряхнула землю, не обмыла её, червя и не заметила. Тому, видно, стало душно, он и свесился. От хохота обе они так и рухнули перед отцом.

В другой истории сестра помогла маме. В зиму мама порубила курочек. Переживает, как их теперь оскубить.

«Мама, не переживай. Щас я тебе за одну минуту всё сделаю», – успокоила.

И сделала. Через обещанное время штук десять уже голенькие, без голов и лапок, посиневшие в кипятке лежали в рядок в бане на лавке. Завёт маму: «Всё, теперь потроши». У мамы шок: ни пуха, ни пера, ни жиринки. Вместо расстройства у мамы эта картина вызвала такой восторг! Обе они хохотали до упаду. Так вместе в роду существуют быт и душа, душа и быт. И так до сих пор.

Конечно, многие помнят и моего брата. В его юморе жила своя бессмертная энергия. В свои 10 лет умел он определить – с яйцом курица или нет. Вечером собирал в соломенных гнёздах (им же сделанных) яйца и маме докладывал, что всё совпадает. За это мы, девчонки, дразнили брата «курощуп».

А однажды мама пожаловалась – петух склёвывает яйца. Брат, конечно, наказал его. Красной тряпочкой перевязал петуху лапки и с забора наблюдал, как тот смешно подпрыгивал, хлопая крыльями, пытаясь освободить лапки. Брат радовался, что петух теперь не взлетит на куриный насест, чтобы полакомиться яйцом.

У нас, четверых сестёр, было разное мнение на этот счёт. Нашу компанию разочаровала мама, увидев подвязки на притихшем петухе. Она рассерженно спросила: «А кто ж теперь курочек будет топтать?» Брат быстренько сбежал к другу постарше себя, тот и растолковал, что означает «топтать» курочек. Красные носочки мама сняла с петуха сама, он быстро отошёл от стресса и счастливо разгуливал по двору с курочками.

Словесное богатство речи моих брата и сестры – это побеги от материнского древа. Наша мама обладала таким юмором, что умела задеть за сердце даже самого сурового. За это её любили все вокруг, а особенно подруги. Вспомните их: Оля Шушкович, Шура Банжура, Соня Дятлик, Тоня Дорохина, Ниночка Поплевченко и другие. Они без мамы на работу ехать не хотели, у управляющего спрашивали: «А Нюра едет?»

В те годы женщины наравне с мужиками трудились и в поле, и на базе. На работу ездили бригадой на телеге. Вот Нюра и скрашивала женскую долю: и пела, и смешила. Бедность и печали тонули в песнях да шутках.

С такой мамой - чудачкой и мы, дети, немало чудили. К праздникам старинным в деревне многие гнали самогон. Наши родители тоже. Однажды, когда забродила и запенилась бражка в бочке, мы в эту солодуху макали палец и обсасывали. Ну и намакались! Кончилось тем, что мы опьянели, нас тошнило, слабые ноги еле дотягивали до постели. Самая младшенькая спрашивала, что с нами? Мы хохотали, прыгали на кроватях. А потом все уснули, а брат поперёк лавки, так и не добравшись до кровати, спал крепче всех. Увидев белоголовую спящую ораву, которую не удалось разбудить, родители вызвали врачиху Клаву. С первой минуты Клава поняла, в чём дело, потому что в доме стоял горько - сладковатый запах, пахло брагой. Нас отпаивали молоком.

У каждого человека в жизни возникает чувство остановки жизни. Важно, что в такой момент перед нами появляются незаурядные личности со своей новой лексикой и беззлобно - насмешливо да ещё с забавной выходкой весело пошутят ради избавления того страшного чувства. В натурах таких людей с разной силой бушуют и светлые, и тёмные словесные стихии. Они поэты по дарованию смешного и счастливого. Своим талантом они умеют в любой печали, в смирении или счастье выразить суть так, чтобы очистить душу и освежить любые мысли. Ведь человеческое существование – это и будни, и быт, и семья, и друзья, и работа, и пусть юмор улыбается всем, учит добру и намекает: кто на каком языке думает, тот к тому духу и роду принадлежит.

Жаль, что я не владею тайной смешного, я живу в другом пространстве. Но чего лукавить, я обожаю юмор. А к чему мне «отрываться от почвы своей, от земли, от ручья, от родных?»

Имя сестры и брата вам подскажет моя подпись.

Галина КРЯЖЕВА
(Шаховская)