Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Дзержинское
27 сентября, пн
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Дзержинское
27 сентября, пн

Маковки

17 мая 2021
68

  – Ай-й-й!!!..  Пацану действительно так больно или он просто смалодушничал? – мой противник по драке, закрыв правый глаз обеими руками и запрокинув голову, истошно вопит… 

     – Победа!!! – дружно закричали мальчишки, окружавшие нас.

Я несколько удивлён такой реакцией: их «авторитет», как мне показалось, пытается на меня надавить, а они все радуются моей победе. Значит, с ребятами все нормально! И мы дружно расходимся по домам.    

     …  Моя учёба в пятом классе состоялась в послевоенном городе Армавире, в который мы – я и мама, приехали по зову её родной сестры Нины, обещавшей нам здесь сытную жизнь. Это был первый послевоенный –  1946 год. Учебные классы располагались в уцелевшем от немецкой бомбёжки крыле эс-образного здания школы. Во время перемен мы иногда лазили по разрушенным помещениям. Для меня это было в диковинку, а местные ребята испытали весь ужас войны на себе, что не могло не отразиться на их психике. Сражения за город велись ожесточённые – он лежал у немцев на пути к нефтеносным районам Северного Кавказа. Армавир находился под немецкой оккупацией с августа 1942 по январь 1943 года. В моём классе почти все ребята были между собой знакомы с первого года учёбы в школе. Я был новенький. Ребята ко мне присматривались, я тоже, и скоро подружился с Ленькой – спокойным  пареньком, с которым нам было по пути идти домой. Учился я неплохо, и иногда заходил к нему помочь решать задачи по математике. Среди мальчишек класса выделялся один заводила – Петька. Во время перемен вокруг него собиралось большинство ребят. Нас с Ленькой там обычно не было. Очевидно, отсутствие моего желания приобщиться к его компании вызвало у него протест, и он решил проверить меня на прочность. Во время перемены подходит ко мне с вопросом:

     – Ты откуда приехал?

     – Из Красноярска.

     – Передай там, что здесь живут крутые пацаны!

В его словах я почувствовал смесь угрозы в свой адрес и детской обиды за то, что «только им» досталась горькая участь оккупации, а также гордость за то, что они – дети, ее преодолели.

     – Передам, ответил я спокойно.                                                         

     На этом дипломатические переговоры закончились.  На следующий день, на перемене, подходит ко мне, молча, его приятель…  и пытается сделать мне подножку. Завязывается небольшая возня с взаимным толканием и перебранкой, прерванная звонком на урок. Кто сильнее установить не успели, и последовала возбуждённая реакция мальчишек класса:

      – После уроков драться!!

Я воспринял это вызов справедливым, и естественным желанием ребят получить эмоциональное зрелища. Оставшиеся занятия прошли спокойно. Сразу после последнего звонка все, слегка возбужденные, шумно переговариваясь, пошли искать место для драки. Выбрали ближайший сквер. На большой поляне побросали на землю портфели, образовали широкий круг. «Гладиаторы» вошли в круг и…  всё быстро кончилось. Несмотря на отсутствие крови и скоротечность боя, зрелище состоялось, и, судя по дружным возгласам, ребятам понравилось. Мне немножко было жалко побеждённого – мало ли, что будет с глазом? Конечно, я не целился специально в глаз, но драка есть драка – уж куда попало! Да и кулаки были костлявые.

     После этого события никаких конфликтов с ребятами у меня больше не было.  Надо полагать – поняли, что я такой же пацан, как и они, и готов постоять за себя.      

     Нина с девятилетней дочерью Тамарой жила в однокомнатной квартире одноэтажного кирпичного дома, деля её с временно поселившейся подругой с дочкой. Через несколько месяцев после нашего приезда подруга нашла себе другое пристанище. Работа у Нины была только сезонная – весовщиком во время осеннего сбора урожая. В остальное время года она занималась домашним производством, так называемых, маковок и их продажей. Домашнее производство маковок очень простое. В большую кастрюлю, установленную на плиту, заливалось несколько столовых ложек воды, высыпалось пару стаканов сахара, и получившийся сироп, помешивая, доводился до кипения. В сироп засыпались очищенные семечки подсолнуха, тщательно перемешивались. Кастрюля снималась с плиты, и содержимое вываливалось на большой лист фанеры, раскатывалось скалкой, как большой блин, и резалось на дольки в виде ромба, размером с ладонь. Получался вкусный и питательный продукт. До них я ничего подобного не видел. Позднее узнал, что это рецепт изготовления козинак. Вот за счет продажи этих маковок Нина с дочерью и жили во внеуборочное время.

     По приезду на новое место жительства, мама сразу занялась поиском места работы по своей специальности. В городе работы не нашлось и, как она поняла, в ближайшее время не предвидится. Предлагали ехать в аул, но там, кроме всего прочего, только начальная школа – нет пятого класса, в котором мне надо учиться. Решили прожить до окончания занятий в школе, и возвращаться, не солоно хлебавши, в свои края. Но жить на что-то надо?! И поэтому, после недолгих семейных раздумий, и с моего согласия, было решено, что я буду по выходным дням торговать маковками. Так как заниматься этим мне предстояло впервые, Нина повела меня, в свободный от уроков день, на ближайшую барахолку, или как ее еще называли – толкучку. Торговля шла на свободной от жилья довольно большой площади. Торговали – кто чем…  В основном предлагались вещи из своего гардероба, не потерявшие товарный, или во всяком случае приличный, вид. Но были вещи и новые – у спекулянтов, как их раньше называли. Предложение на толкучке обычно превышало спрос и продавцам приходилось долго ожидать своего покупателя, а чрево просило хоть что-нибудь для поддержанья жизненных сил. И вот раздаются уже знакомые многим призывы, – Маковки!.. Маковки! Сытные и сладкие маковки!..  Ассоциация с приятным и одновременно сытным способствует довольно быстрой распродаже моего товара. Так я приобрёл кой-какой опыт в торговле. Один раз попытался приобщить к нему свою двоюродную сестру Тамару – дело не пошло. Сами мы маковки пробовали редко – для нас это было накладно.

     В Армавире для меня в диковину были не только маковки. На большом городском базаре при первом его посещении впервые увидел верблюдов, волов, индюков. Верблюд, непрерывно пожевывая жвачку, смотрел на меня, с внушительной высоты и с нескрываемым пренебрежением…  Из скромных знаний о нем, я вспомнил о его плевках и, не испытывая судьбу, отошел поглазеть на индюков, привезенных на продажу. Неподалеку стояли здоровенные волы, запряженные в высокие четырехколесные арбы, доверху груженные сливами. Фруктов было много. Для жителя Сибири такое количество фруктов в диковинку…  Впечатление было большое, но дело было за малым – денег хватало только на самое необходимое.

     Забавный случай однажды увидел на одной из барахолок. На ней, кроме всего прочего, продавали шапки из каракуля. Я зашел на нее просто поглазеть. Слышу громкие крики… Смотрю в ту сторону и вижу такую сценку…  По проходу между торговцами во весь упор бежит молодой мужик, в руке – шапка, и кричит, указывая свободной рукой вперёд, – Держите вора!..  Держите вора! И народ смотрит в ту сторону. А следом за ним, на много отставая, бегут два мужика с воплями, – Украл! Украл!..  Не поймали – вор затерялся в толпе.

     Остались в памяти и неприятные картины той, послевоенной жизни города. Во дворе тёти находилось несколько жилых домов. Много было и детей. Однажды вечером со двора доносится душераздирающий вопль. Выбегаю из квартиры. Во дворе возбуждённая толпа, в основном, из детей суетится около каменного забора. Около него то ли пьяный, то ли потерявший самообладание мужик держит за хвост кошку и, размахнувшись, бьет её головой об забор. Полуживое животное конвульсивно дергается – издает вопль, замолкает, потом снова дергается, и мужик повторяет свою экзекуцию. Женщины пытаются его образумить – бесполезно, мужик совсем озверел и ни на что, кроме своей жертвы, не реагирует! Кошка оказалась живучей, и безобразная сцена длилась довольно долго. В конце концов, кошка перестала подавать признаков жизни. Мужик бросил ее к забору, посмотрел на присутствующих, смачно выругался и нетвердой походкой пошел домой. Соседи сказали, что эта кошка постоянно таскала у него продукты. 

     Остался в памяти ещё один случай жестокости. Молодой парень, водитель грузовика, под ухмылку своего приятеля, задавил двух собак, неудачно выбравших место на городской дороге для встречи, необходимой для продолжения собачьего рода. Конечно, все это – тяжелое  наследство войны.

     Как только закончились занятия в школе, мама продала единственно, оставшуюся у нас, стоящую вещь – швейную машину и что-то еще, без чего можно было обойтись, и, попрощавшись с роднёй, мы от «сытой жизни» двинулись в обратный путь – в Красноярск.

 

Редакция
Комментарии
Комментарии